<< Главная страница

Джордж Мартин. "...И берегись двуногого кровь пролить"



Можешь убить для себя и других,
Для детенышей, чтоб накормить,
Но не смей для забавы и берегись
Двуногого кровь пролить!
Редьярд Киплинг


Снаружи, на городской стене, на длинных веревках висели детеныши дженши, застывшие пушистые серые тельца. Взрослых, очевидно, перед повешением убили: обезглавленное мужское тело свисало ногами вверх, петля обвивалась вокруг щиколоток; невдалеке виднелся обгоревший труп самки. Но большинство, смуглые пушистые малыши с широко раскрытыми золотистыми глазами, было просто повешено. Ближе к сумеркам, когда с зубчатых холмов налетал ветер, легкие тельца раскачивались и бились о стену, будто просили впустить их.
Часовые, неустанно обходящие стены, не обращали на них никакого внимания, и ржавые металлические ворота не Открывались.
- Вы верите в зло? - спросил Арик неКрол у Дженнис Райтер. С гребня ближайшего холма они смотрели вниз, на Город Железных Ангелов.
НеКрол присел на корточки среди обломков священной пирамиды дженши; каждая черточка его смугло-желтого лица дышала гневом.
- В зло? - рассеянно пробормотала Райтер.
Она не отрывала глаз от стены из красного камня, на фоне которой резко выделялись темные тела детенышей. Солнце, раздутый багровый шар, который Железные Ангелы называли Сердцем Баккалона, садилось, и долина внизу, казалось, плавала в кровавом тумане.
- В зло, - повторил неКрол. Торговец был полным маленьким человечком с монголоидными чертами лица и ниспадающими почти до пояса огненно-рыжими волосами. - Это религиозное понятие, а я не религиозен. Давным-давно, когда я был еще ребенком и воспитывался на ай-Эмиреле, я решил, что ни добра, ни зла нет, есть только разные способы мышления. - Его маленькие мягкие руки шарили в пыли, пока не нащупали большой обломок с неровными краями. Арик встал и протянул его Райтер. - Железные Ангелы заставили меня снова поверить в зло, - сказал он.
Райтер молча взяла обломок и принялась вертеть его в руках. Она была гораздо выше и худее неКрола - крепкая женщина с продолговатым лицом, короткими черными волосами и ничего не выражающими глазами. Комбинезон с пятнами от пота свободно облегал ее худощавое тело.
- Интересно, - наконец проговорила Райтер через несколько минут. Обломок был твердым и гладким, как стекло, только прочнее, полупрозрачный, темно-красного цвета, казавшегося почти черным. - Пластмасса? - Райтер бросила обломок обратно на землю.
НеКрол пожал плечами:
- Я тоже так подумал, но это, конечно, невозможно. Дженши работают с костью и деревом, иногда с металлом, а пластмасса для них - материал далекого будущего.
- Или далекого прошлого, - ответила Райтер. - Вы говорите, эти священные пирамиды разбросаны по всему лесу?
- Да, насколько я знаю. Но Ангелы разрушили все пирамиды вблизи своей долины, чтобы прогнать дженши. По мере того как Ангелы будут продвигаться дальше, а они не остановятся, это ясно, - остальные тоже разрушат.
Райтер кивнула. Она снова перевела взгляд на долину, и в это мгновение краешек Сердца Баккалона скользнул за горы и в городе начали зажигаться огни. Висящих детенышей дженши заливали теперь потоки мягкого синего света. Прямо на городских воротах трудились две мужские фигуры. Вскоре они что-то сбросили вниз, веревка раскрутилась, и на стене задергалась еще одна маленькая тень.
- Но почему? - спросила спокойно наблюдавшая за всем этим Райтер.
НеКрол не был столь хладнокровен:
- Дженши пытались защитить одну из своих пирамид - копья, ножи и камни против Железных Ангелов с их лазерами, бластерами и станнерами! Тем не менее дженши застали их врасплох и убили человека. Наставник заявил, что больше этого не повторится. - Арик сплюнул. - Зло.
- Интересно, - неторопливо выговорила Райтер.
- Вы можете что-нибудь сделать для них? - волнуясь, спросил неКрол. - У вас корабль, команда. Дженши нужен заступник Дженнис. Они совершенно беззащитны!
- В моей команде четыре человека, - бесстрастно произнесла Райтер. - И, должно быть, четыре охотничьих ружья.
НеКрол беспомощно посмотрел на нее:
- И все?
- Возможно, завтра Наставник посетит нас. Он наверняка видел, как садились "Огни". Может быть. Ангелы хотят торговать. - Она снова бросила взгляд на долину. - Пойдемте, Арик, пора на базу. Надо грузить товары.


Уайотт, Наставник чад Баккалона в Мире Корлоса, был высоким, тощим, загорелым мужчиной; на обнаженных руках его проступали мышцы. Иссиня-черные волосы коротко подстрижены, осанка прямая, суровая. Как все Железные Ангелы, Уайотт носил форменную одежду из меняющей цвет ткани с жестким, высоким красным воротником (сейчас, когда он стоял при свете дня на краю небольшой взлетной полосы, одежда была светло-коричневой), пояс из стальной сетки, на котором висел ручной лазер, коммуникатор и станнер. Свисавшая с цепочки на шее Наставника маленькая фигурка - бледнолицее дитя Баккалон, голенькое, невинное и ясноглазое, но с огромным черным мечом в крошечном кулачке - была единственным знаком его сана.
За ним стояли еще четыре Ангела: двое мужчин и две женщины, одинаково одетые. Все они были чем-то похожи - рыжие волосы коротко подстрижены, невыразительные глаза смотрели настороженно и холодно, тела у них были крепкие и сильные, а прямая осанка была непременной чертой облика членов этой военизированной религиозной секты. Мешковатого и неряшливого неКрола Ангелы отталкивали даже своим видом.
Наставник Уайотт прибыл рано утром и послал человека из охраны постучать в дверь серого сборного домика с прозрачной крышей, который служил неКролу одновременно торговой базой и жильем. Невыспавшийся, но осторожно-вежливый торговец поздоровался с Ангелами и провел их на середину взлетной полосы, где поджал три свои выдвижные ноги покрытый шрамами от сварки металлический жук - "Огни Холостара".
Грузовые отсеки были уже закрыты: большую часть вечера команда Райтер выгружала товары для неКрола, отсеки заполнялись ящиками с поделками дженши, за которые коллекционеры внеземного искусства могли хорошо заплатить. Пока перекупщик не посмотрит товары, никогда не знаешь настоящую цену; Райтер высадила неКрола здесь только год назад и сейчас впервые наведалась к нему.
- Я занимаюсь оптовой торговлей, Арик - мой представитель в этом Мире, - встретив Наставника на краю взлетной полосы, сказала Райтер. - Вы должны вести дела через него.
- Понятно, - ответил Наставник Уайотт. Он все еще держал в руках список товаров, которые Ангелы желали закупить у промышленно развитых колоний на Авалоне и в Мире Джеймисона. - Но неКрол не хочет вести с нами дела.
Райтер равнодушно посмотрела на него.
- И у меня есть на то причина, - пояснил неКрол. - Я торгую с дженши, а вы их убиваете.
С тех пор как Железные Ангелы основали свой город-колонию, Наставник часто разговаривал с неКролом, и все их беседы заканчивались спорами, но теперь Уайотт не обращал на торговца внимания.
- Мы только предприняли необходимые меры, - сказал Наставник. - Когда животное убивает человека, животное нужно наказать, и другие животные должны увидеть это и запомнить, ибо звери обязаны знать, что человек, семя Земли и чадо Баккалона - их господин и повелитель.
НеКрол фыркнул:
- Дженши не звери. Наставник, они разумные существа. Племя обладает своей религией, искусством, обычаями, они...
Уайотт повернулся к торговцу:
- У них нет души. Только у чад Баккалона, только у семени Земли есть душа. Умишко дженши имеет значение лишь для вас и, возможно, для них. Они звери, и только.
- Арик показал мне их священные пирамиды, - вмешалась Райтер. - Существа, которые строят такие святилища, несомненно, имеют душу.
Наставник покачал головой:
- Вы заблуждаетесь. В Книге ясно написано. Только мы, семя Земли, истинные чада Баккалона, и никто другой. Все остальные - животные, и именем Баккалона мы должны утвердить над ними свое господство.
- Очень хорошо, - ответила Райтер. - Но, боюсь, вам придется утверждать свое господство без помощи "Огней Холостара". И я должна поставить вас в известность, Наставник, что ваши действия меня беспокоят и по прибытии в Мир Джеймисона я собираюсь о них доложить.
- Ничего другого я и не ожидал, - произнес Уайотт. - Может быть, через год вы воспылаете любовью к Баккалону, и тогда мы поговорим снова. А до тех пор Мир Корлоса как-нибудь проживет и без вас.
Он помахал рукой и в сопровождении четырех Железных Ангелов зашагал прочь.
- Какой толк докладывать об этом? - горько сказал неКрол, едва они скрылись из виду.
- Никакого, - глядя в сторону леса, ответила Райтер. Ветер вздымал вокруг нее пыль, плечи ее поникли, она казалась очень усталой. - Обитателям Мира Джеймисона все равно, а если даже и нет, что они могут сделать?
НеКрол вспомнил тяжелую книгу в красном переплете, которую Уайотт дал ему несколько месяцев назад.
- "И бледнолицее дитя Баккалон создал своих чад из железа, ибо звезды сокрушат более нежную плоть, - процитировал Арик. - И в руку каждого нового младенца Он вложил кованый меч со словами: "Вот вам Истина, и вот вам Путь". - НеКрол с отвращением сплюнул. - Вот их символ веры. Неужели мы не можем ничего сделать?
У Райтер был невидящий взгляд.
- Я оставлю два лазера. Год вам на то, чтобы дженши поняли, как с этими лазерами обращаться. И, кажется, я знаю, какие товары надо будет привезти.


Как и думал неКрол, дженши жили родами по двадцать-тридцать особей, в каждом роде поровну взрослых и детей, у каждого рода свой родной лес и своя священная пирамида. Жилища дженши не строили - спали, свернувшись калачиком, на деревьях вокруг своей пирамиды. Еду они добывали в лесу: сочные сине-черные фрукты росли повсюду. Помимо фруктов существовали три разновидности съедобных ягод, галлюциногенные листья и похожий на мыло желтый корешок, который они выкапывали из земли. НеКрол также обнаружил, что детеныши охотились, но нечасто. Месяцами род обходился без мяса, а коричневые лесные свиньи хрюкали и плодились вокруг, вырывая коренья и играя с детьми. Потом вдруг, когда поголовье свиней достигало предела, среди стада начинали спокойно ходить копьеносцы и забивали двух из каждых трех свиней; и всю неделю вечер за вечером вокруг пирамиды устраивали пиры, во время которых поедали огромные куски жареной свинины. То же самое происходило с белыми ленивцами, которые так облепляли фруктовые деревья, что на них живого места не было, пока однажды дженши не собирали этих зверьков на рагу; и с похитителями фруктов капуцинами, заполнявшими верхние ветви.
Насколько мог судить неКрол, в лесах дженши не было хищников. В первые месяцы пребывания в этом Мире, отправляясь по торговому маршруту от пирамиды к пирамиде, он брал с собой длинный силовой нож и ручной лазер. Но никогда не встречался он ни с чем даже отдаленно напоминающим враждебность, и теперь сломанный нож валялся где-то на кухне, а лазер давно потерялся.
На следующий день после того, как "Огни Холостара" покинули Мир Корлоса, неКрол вновь пошел в лес, на сей раз с оружием: один из охотничьих лазеров висел у него на плече.
Меньше чем в двух километрах от базы неКрол набрел на лагерь дженши. Это был род, который он называл родом водопада. Они жили рядом со склоном лесистого холма, откуда с гулом мчался вниз поток бело-голубой воды; он то дробился на ручейки, то собирался воедино, и так снова и снова, отчего склон напоминал замысловатую сверкающую паутину, состоящую из водопадов, стремнин, мелких прудов и водяных завес с летящими во все стороны брызгами. Священная пирамида рода помещалась в нижнем прудике, на плоском сером камне, в самом водовороте; высокая, выше многих дженши, она доходила неКролу до подбородка - кажущаяся необычно тяжелой и прочной недвижимая трехгранная глыба темно-красного цвета.
Но неКрол не обманывался - он видел, как лазеры Железных Ангелов ломали пирамиды на куски, как от взрывов летели в разные стороны осколки. Какой бы чудодейственной силой не обладали пирамиды в мифах дженши, с какой бы тайной ни было связано их происхождение, всего этого недостаточно, чтобы уберечь их от мечей Баккалона.
Когда появился неКрол, полянка вокруг пирамиды с водоемом сияла на солнце, высокие травы покачивались от легкого ветерка, но вокруг никого не было. Может, они лазают по деревьям, или милуются, или сбивают вниз фрукты, или бродят по лесу на холме. Лишь несколько малолеток, оседлав лесного кабана, разъезжали на нем по прогалине. НеКрол сел и, пригревшись на солнышке, стал ждать.
Вскоре появился Старик, Владеющий даром слова.
Он сел рядом с неКролом, маленький, усохший. На нем осталось лишь несколько клочков грязной бело-серой шерсти - ровно столько, чтобы прикрыть морщинистую кожу. Он был немощен, зубы и когти у него давно выпали, но глаза, широко раскрытые, золотистые и без зрачков, как у всех дженши, светились живостью и умом. Он говорил от имени рода водопада и теснее всех был связан со священной пирамидой - каждый род имел своего Владеющего даром слова.
- Я принес новый товар, - произнес неКрол на плавном, не очень отчетливом наречии дженши.
Торговец выучил этот язык на Авалоне перед самым приездом сюда. Томас Чанг, легендарный авалонский исследователь языков, описал его несколько столетий назад, когда этот Мир посетила экспедиция Клерономаса. С тех пор ни один человек не прилетал к дженши, но карты Клерономаса и структурный анализ языка остались в компьютерах Авалонского института изучения нечеловеческого интеллекта.
- Мы сделали для тебя фигурки из новых пород дерева, - сказал Старик, Владеющий даром слова. - Что ты принес? Соль?
НеКрол развязал рюкзак, вытащил брусок соли и подал старику.
- Да, соль, - ответил он. - И это. - Рядом с дженши на землю легло охотничье ружье.
- Что это? - спросил Старик, Владеющий даром слова.
- Вы знаете о Железных Ангелах? - вопросом на вопрос ответил торговец.
Старик кивнул - этому жесту его научил неКрол.
- О них рассказывают лишенные бога, бегущие из мертвой долины. Это они, разрушители пирамид, заставляют богов молчать.
- Вот таким оружием Железные Ангелы разрушают ваши пирамиды, - объяснил неКрол. - Я предлагаю его вам в обмен.
Старик, Владеющий даром слова, не шелохнулся.
- Но мы не хотим разрушать пирамиды, - помолчав, сказал он.
- Это оружие можно использовать и по-другому, - начал неКрол. - Когда Железные Ангелы придут, чтобы разрушить пирамиду рода водопада, вы сможете остановить их. Род каменного кольца пытался остановить их ножами и копьями, а теперь взрослые бродят по лесу, бездомные и безумные, а их дети висят мертвые на стене Города Железных Ангелов. Другие роды не сопротивлялись, но сейчас у них тоже нет ни бога, ни земли. Придет время, когда роду водопада понадобится это оружие. Старик.
Старейшина рода дженши поднял лазер и стал с любопытством вертеть его в маленьких, слабых руках.
- Мы должны помолиться, - проговорил он. - Подожди, Арик. Вечером, когда бог посмотрит на нас с небес, мы тебе скажем. А до тех пор пусть идет торговля.
Старик резко встал, бросил быстрый взгляд на стоящую в воде пирамиду и исчез в лесу с лазером в руках.
НеКрол вздохнул. Ему предстояло долгое ожидание: молельные собрания начинались не раньше заката. Он подвинулся к краю водоема, расшнуровал тяжелые ботинки и опустил потные, набрякшие ступни в освежающую холодную воду.
Когда торговец поднял глаза, перед ним стояла первая резчица по дереву, гибкая Молодая дженши, покрытая серой шерстью с красно-коричневым отливом. Молча (в присутствии неКрола они все молчали, говорил только Владеющий даром слова) она предложила свою работу.
Статуэтка была не больше кулака неКрола - полногрудая богиня плодородия, вырезанная из ароматной, с тонкими прожилками голубой древесины, которую дают фруктовые деревья. Богиня сидела, скрестив ноги, на треугольной подставке. Из каждого угла треугольника поднимались костяные палочки, сходившиеся у нее над головой в маленьком глиняном шарике.
НеКрол взял фигурку, повертел ее в руках и кивнул в знак одобрения. Дженши улыбнулась и скрылась, унеся с собой соленый брусок. НеКрол не мог налюбоваться на покупку. Он занимался торговлей всю жизнь, десять лет провел на Аате среди гетсойдов, которые напоминали головоногих моллюсков, и четыре года - с тощими, как палки, финдайи, объездил по торговым делам полдесятка планет, населенных бывшими рабами распавшейся Хранганской империи. Везде он встречал высокоразвитую неолитическую культуру, но нигде не было таких мастеров, как дженши. В который раз он удивился, почему ни Клерономас, ни Чанг не упомянули местное искусство резьбы по дереву. Но теперь неКрол был только рад их ненаблюдательности. Он не сомневался - стоит перекупщикам увидеть ящики с деревянными божками, которые увезла отсюда Райтер, в Мир Корлоса нахлынут торговцы. В сущности, его послали сюда наудачу, в надежде отыскать туземное снадобье, или траву, или напиток, которые будут пользоваться спросом в межзвездной торговле. А вместо этого он нашел здесь искусство, столь высокое, что дух захватывало, высокое, как молитва.
Все новые и новые умельцы приходили и уходили, представляя на суд неКрола свои изделия; утро сменилось днем, день перешел в сумерки. Торговец внимательно рассматривал каждую работу - одни отвергал, другие брал и платил солью. Еще не стемнело, а справа от неКрола уже лежала небольшая горка поделок: набор ножей из красного камня; портрет, сотканный из серой шерсти старого дженши его вдовой и друзьями (лицо покойного было расшито шелковистыми золотыми нитками из волос капуцина); костяное копье с надписями, напоминавшими торговцу вошедшие в легенду руны Старой Земли, и статуэтки. Статуэтки восхищали неКрола. Чужеземное искусство всегда загадка, но скульптура дженши брала его за душу. У деревянных богов, сидевших на своих костяных пирамидах, были лица дженши, но одновременно они выражали что-то изначально присущее человеку - суровые боги войны; странные фигурки, похожие на сатиров; богини плодородия, вроде той, которую купил неКрол первой; почти человекоподобные воины и нимфы. Арик часто жалел, что не получил образования по специальности "внеземная антропология" и не может написать книгу о мифологических универсалиях. У дженши, безусловно, была богатая мифология, хотя Владеющие даром слова никогда не говорили об этом, - иначе чем объяснить магию статуэток? Может быть, старые боги больше не почитались, но все еще жили в памяти.
К тому времени, как Сердце Баккалона опустилось и последние красноватые лучи угасли в тени деревьев, неКрол собрал столько изделий, что едва мог унести, и соль у него подошла к концу. Он зашнуровал ботинки, тщательно упаковал свои приобретения и, сидя на траве у водоема, принялся терпеливо ждать. Один за другим дженши из рода водопада стали присоединяться к нему. Наконец вернулся Старик, Владеющий, даром слова.
Моление началось.
Старик, Владеющий даром слова, все еще с лазером в руках, осторожно прошел по темной воде и сел на корточки у винно-красной глыбы. Все остальные, взрослые и дети, числом около сорока, выбрали себе места на траве по краю водоема, за неКролом и вокруг него. Как и неКрол, дженши настороженно смотрели поверх пруда, на пирамиду, на фоне которой в свете только что взошедшей огромной луны был четко виден Владеющий даром слова. Положив лазер на камень, старик прижал обе ладони к одной из граней пирамиды, и его тело как будто застыло. Остальные дженши тоже напряглись и застыли.
НеКрол беспокойно ерзал и боролся с зевотой. Он не впервые присутствовал при обряде и знал установленный порядок. Целый час ему предстояло скучать, потому что дженши молились молча: слышалось только ровное дыхание сорока бесстрастных существ. Вздыхая, торговец постарался расслабиться. Он закрыл глаза; теплый ветер временами трепал его волосы. "Как долго все это будет длиться, - думал неКрол, - если Железные Ангелы покинут свою долину..."
Час пришел, но погрузившийся в размышления неКрол не чувствовал бега времени. Вдруг он услышал вокруг шелест и болтовню - дженши рода водопада встали и отправились в лес. А Старик, Владеющий даром слова, положил к его ногам лазер. НеКрол поднял на него глаза.
- Нет, - только и сказал Старик.
НеКрол вскочил:
- Но вы должны! Давайте я покажу вам, что он может делать...
- У меня было видение, Арик. Бог уже показал мне. Но он открыл мне, что не надо брать это в обмен.
- Владеющий даром слова, Железные Ангелы придут...
- Если они придут, с ними будет говорить наш бог, - на своем певучем наречии сказал старейшина-дженши, но в мягком голосе слышалась твердость, а широко раскрытые золотистые глаза отнюдь не взывали о помощи.
"За нашу пищу возблагодарим себя и только себя. Она наша, ибо мы добыли ее своим трудом, наша, ибо мы добыли ее своей борьбой, наша по единственному праву - праву сильного. Но за эту силу, за мощь наших рук, за сталь наших мечей, за огонь в наших сердцах возблагодарим бледнолицее дитя Баккалона, который дал нам жизнь и научил нас ее поддерживать".
Неподвижно стоя перед пятью длинными деревянными столами, протянувшимися вдоль огромной столовой. Наставник торжественно, с достоинством произносил каждое слово молитвы. Он говорил, и большие руки с выступающими венами крепко сжимали рукоять поднятого вверх меча, а форменная одежда при свете тусклых огней казалась почти черной. Вокруг него не шевелясь сидели Железные Ангелы. Перед ними стояла нетронутая еда: крупные вареные клубни, дымящиеся куски свинины, черный хлеб, миски с хрустящей зеленью. Дети моложе десяти лет - возраста воинской зрелости - в накрахмаленных белых комбинезонах с непременными поясами из стальной сетки занимали крайние столы, стоящие под узкими окнами; карапузы, только начинающие ходить, силились сидеть спокойно под бдительным взором строгих девятилетних воспитателей с пристегнутыми к поясу деревянными дубинками. Ближе к середине, за двумя одинаковыми столами, сидели в полном вооружении братья-воины, мужчины и женщины вперемежку, бывалые вояки рядом с десятилетними малявками, которые только что перешли из детского общежития в казарму. Все они носили одинаковую форму из меняющей цвет ткани, такую же, как у Уайотта, но без воротника, у некоторых были значки, указывающие их звание. Средний стол, наполовину короче других, был отдан кадровому составу Железных Ангелов: военным воспитателям и воспитательницам, знатокам оружия, целителям, четырем полковым епископам - всем тем, кто носил высокие жесткие малиновые воротники. Во главе стола сидел Наставник.
- Приступим к трапезе, - произнес наконец Уайотт.
Мечом он со свистом рассек воздух над столом в жесте благословения и принялся за еду. Как и все остальные, он выстаивал очередь, которая вилась от столовой до кухни, и его порция была не больше, чем у других членов братства.
Слышалось только звяканье ножей и вилок, звон тарелок и время от времени удары дубинки - это воспитатель наказывал детей за нарушение дисциплины. В зале стояла глубокая тишина. Железные Ангелы не разговаривали во время еды; они поглощали свою простую пищу, размышляя над уроками дня.
После еды дети, все так же молча, строем вышли из столовой и направились в детское общежитие. За ними последовали братья-воины - кто в храм, кто охранять стены, большинство в казармы. Освободившиеся после дежурства часовые торопились на кухню, где их ждала не остывшая еще еда.
Старшие офицеры остались; после того как убрали тарелки, обед превратился в заседание штаба.
- Вольно, - скомандовал Уайотт, но сидящие за столом разучились расслабляться - напряженные, скованные, они не отрывали глаз от Наставника. Тот обратился к одной из участниц заседания: - Даллис, вы подготовили доклад, который я просил?
Полковой епископ Даллис кивнула. Это была женщина средних лет, рослая, с крепкими мускулами и смуглой огрубевшей кожей. На воротнике у нее был стальной значок - эмблема компьютерных войск.
- Да, Наставник, - твердым, чеканным голосом начала она. - Мир Джеймисона - колония, насчитывающая четыре поколения, заселена в основном выходцами со Старого Посейдона. Один большой материк, почти совсем не исследованный, и более двадцати тысяч островов разной площади. Человеческое население сосредоточено на островах и живет за счет обработки земли, выращивания растений на прибрежной акватории, разведения морских животных и развития тяжелой промышленности. Океаны богаты пищевыми продуктами и металлами. Общая численность населения около 79 миллионов. Два крупных города, оба с космопортами: Порт Джеймисон и Холостар. - Она посмотрела на лежавшую перед ней на столе распечатку с компьютера. - Во время Двойной войны Мира Джеймисона еще не было на карте. Он никогда не участвовал в военных действиях, вооруженные силы состоят только из планетной полиции.
У Мира Джеймисона нет программы колонизации, и он никогда не пытался взять под свою юрисдикцию территории, находящиеся за его границами.
Наставник кивнул.
- Прекрасно. Значит, угроза донести на нас ничего не стоит. Продолжим заседание. Воспитатель Уолмэн?
- Наставник, сегодня поймали четырех дженши, сейчас они висят на стенах, - сообщил Уолмэн. Это был румяный молодой человек со светлыми, подстриженными ежиком волосами. - Если позволите, я бы просил обсудить возможность прекращения кампании. С каждым днем искать все труднее, а находим мы все меньше. В сущности, мы истребили весь молодняк дженши из родов, которые первоначально заселяли Долину меча.
Уайотт кивнул:
- Есть другие мнения?
Полковой епископ Лайон, поджарый голубоглазый мужчина, выразил несогласие:
- Взрослые живы. Матерый зверь гораздо опаснее детеныша, воспитатель Уолмэн.
- Но не в данном случае, - сказал знаток оружия Кара Да-Хан, мужчина огромного роста, лысый, покрытый бронзовым загаром; он отвечал за разработку психологического оружия и изучения интеллекта врага. - Наши исследования показали, что если пирамида разрушена, то ни взрослый дженши, ни детеныш не могут причинить никакого вреда чадам Баккалона. Социальная структура дженши, по сути, распадается. Взрослые либо убегают, надеясь примкнуть к другому роду, либо опускаются до уровня животных. Они бросают свое потомство, которое начинает кое-как заботиться о себе само и не оказывает нам никакого сопротивления. Учитывая количество дженши, висящих на стенах города, и тех, кто, по нашим сведениям, погиб в пасти хищников или от рук своих собратьев, я полагаю, что Долина меча практически очищена от этих зверей. Зима не за горами, Наставник, и у нас много других дел. Воспитателю Уолмэну и его людям следует дать новое задание.
Обсуждение продолжалось, но тон был задан: большинство выступающих поддержали Да-Хана. Уайотт внимательно слушал и все время молил Баккалона направить его мысли по верному пути. Наконец он жестом призвал всех к молчанию.
- Воспитатель, - обратился Наставник к Уолмэну, - завтра соберите всех дженши, которых сможете найти - взрослых и детей, но не вешайте их, если они не станут сопротивляться. Вместо этого покажите им их сородичей, висящих на городской стене, а потом отправьте восвояси. Я надеюсь, они принесут весть всем остальным дженши, и те узнают, какую цену платит зверь, выпустивший когти, поднявший лапу или клинок на семя Земли. И когда придет весна и чада Баккалона двинутся дальше, за пределы Долины меча, дженши мирно оставят свои пирамиды и покинут свои земли, - они понадобятся нам, людям, приумножающим славу бледнолицего дитя.
Лайон и Да-Хан дружно кивнули, к ним присоединились остальные.
- А теперь поделитесь с нами своей мудростью, - попросила полковой епископ Даллис.
Наставник Уайотт согласился. Одна из военных воспитательниц принесла ему Книгу, и он раскрыл ее на Догматах.
- "В те дни тяжкие бедствия постигли семя Земли, ибо чада Баккалона отреклись от него во имя более слабых богов. И тогда небеса почернели, и ринулись на людей сверху сыны Хранги с красными глазами и клыками, как у демонов, и ринулись на них снизу полчища финдайи, подобные тучам саранчи, и заслонили от них звезды. И пылали вселенные, и кричали дети: "Спасите! Спасите!"
И тогда явился бледнолицый ребенок и встал перед людьми со своим огромным мечом в руках и громовым голосом стал их укорять: "Вы были слабыми чадами и ослушались меня, - сказал Он. - Где ваши мечи? Не я ли вложил мечи вам в руки?"
И чада крикнули: "Мы перековали их на орала, о Баккалон!"
И был Он в великом гневе: "Значит, с оралами встретите вы сынов Хранги! Значит, оралами сокрушите вы полчища финдайи!" И Он покинул своих чад и не стал более слушать их стенаний, потому что Сердце Баккалона есть Сердце огня.
Но один из семени Земли осушил слезы, ибо небеса горели так ярко, что слезы жгли щеки. И проснулась в нем жажда крови, и он перековал свое орало вновь на меч, и бросил вызов сынам Хранги, и умертвил их сколько мог. Тогда другие, узрев сие, пошли по стопам его, и гулкий боевой клич пронесся по всем мирам.
И бледнолицый ребенок услышал и вернулся, так как шум битвы ласкает Его слух больше, чем звук рыданий. И когда Он увидел битву. Он улыбнулся. "Теперь вы снова мои чада, - сказал Он семени Земли. - Вы отвергли меня во имя бога, который называет себя агнцем, но разве вы не знали, что агнцы обречены на убой? Однако теперь пелена спала с ваших глаз, и вы снова Псы Господни!"
И Баккалон вновь вручил им всем по мечу, всем своим чадам, всему семени Земли, и Он поднял свой огромный черный меч, Истребитель демонов, уничтожающий тех, у кого нет души, и взмахнул им. И сыны Хранги пали перед его мощью, а громадные полчища финдайи сгорели от Его взгляда. И чада Баккалона победили во всех мирах".
Наставник поднял глаза.
- Ступайте, братья по оружию, и обдумайте во сне Догматы Баккалона. Пусть бледнолицее дитя дарует вам видения!
Это была команда разойтись.


Голые деревья на холме покрылись ледяной глазурью, и нетронутый, если не считать редких следов живых существ и завитушек, оставленных порывами северного ветра, снег сверкал ослепительной белизной в лучах полуденного солнца. Город Железных Ангелов, лежащий внизу, в долине, казался отсюда неестественно чистым и спокойным. С восточной стороны лежали огромные сугробы снега, доходящие до середины обледеневшей стены из ярко-красного камня; ворота не открывались месяцами. Давным-давно чада Баккалона собрали урожай и вернулись в город греться у очагов. Только синие огни, освещающие холодную, черную ночь, да шагающий по стене случайный часовой напоминал неКролу, что Ангелы еще живы.
Дженши, которую неКрол называл Грустной рассказчицей, смотрела на него необычно темными глазами, гораздо темнее прозрачных золотистых глаз ее сородичей.
- Под снегом лежит сломанный бог, - проговорила она, и даже убаюкивающие интонации языка дженши не могли скрыть суровых ноток в ее голосе.
Они стояли на том самом месте, куда неКрол однажды привел Райтер, - у разрушенной пирамиды рода каменного кольца. Торговец с головы до ног закутался в термокостюм, подчеркивавший все изъяны его полной фигуры. Он смотрел на Долину меча сквозь опущенный темно-синий пластмассовый козырек капюшона. А Грустная рассказчица, дженши, была прикрыта только густой зимней серой шерстью. Охотничий лазер висел у нее на спине.
- Если Железных Ангелов не остановить, они разобьют и других богов, - вздрагивая, не смотря на термокостюм, сказал неКрол.
Грустная рассказчица, казалось, не слышала его.
- Когда они пришли, я была ребенком, Арик. Если бы они не разбили нашего бога, может, я еще и сейчас была бы ребенком. Потом, когда свет погас и огонь во мне умер, я ушла далеко от каменного кольца, от нашего родного леса. Я брела, не зная дороги, питаясь чем попало. В темной долине все изменилось. Лесные кабаны рычали при моем появлении и обнажали клыки, незнакомые дженши угрожали мне и друг другу. Я ничего не понимала и не могла молиться. Даже когда Железные Ангелы нашли меня, я не поняла и пошла с ними к городу, не зная их языка. Я помню стены и детей, многие были намного моложе меня. Потом я кричала и билась; когда я увидела их на веревках, что-то безумное и безбожное проснулось во мне.
Ее глаза цвета начищенной бронзы пристально смотрели на неКрола. Она переступала с ноги на ногу в глубоком, по щиколотку, снегу, сжимая когтистой рукой ремень лазера.
С того дня в конце лета, когда Железные Ангелы послали ее прочь из Долины меча и она прибилась к неКролу, он научил ее стрелять. Грустная рассказчица была до сих пор лучшим стрелком из шести лишенных бога изгнанников, которых он собрал под своим кровом и обучил. Это был единственный путь; он предлагал лазеры одному роду за другим, и все отказывались. Дженши были уверены, что бог их защитит. Только лишенные бога прислушивались, да и то не все - одни были слишком малы, тихи или трусливы, других приняли к себе чужие роды. Но некоторые, вроде Грустной рассказчицы, слишком одичали, слишком многое повидали, они уже не могли приспособиться к обычной жизни дженши. Грустная рассказчица первой взяла в руки оружие после того, как Старик, Владеющий даром слова, прогнал ее из рода водопада.
- Может быть, лучше жить без бога, - говорил ей неКрол. - У тех, кто живет внизу, свой бог, он и сделал их такими. И у дженши есть боги, дженши верят им и поэтому умирают. Ты, лишенная бога, их единственная надежда.
Грустная рассказчица не отвечала. Она только смотрела вниз, на заснеженный безмолвный город, и в глазах ее трепетал огонек.
НеКрол наблюдал за ней в тягостном недоумении. Если он и его спутница - единственная надежда дженши, вряд ли вообще можно на что-то надеяться. В Грустной рассказчице и всех изгнанниках было что-то дикое, исступленное, их ярость даже его заставляла содрогаться. Пусть Райтер приедет с лазерами, пусть эта маленькая группка остановит Ангелов, пусть все это осуществится, - что с того? Если завтра умрут все Ангелы, где найдут себе место эти, лишенные бога?..
Они стояли неподвижно, снег слепил их глаза, а северный ветер обжигал лица.


В храме было темно и тихо. В каждом углу призрачным светом горели круглые фонари, ряды простых деревянных скамей пустовали. Над тяжелым алтарем, плитой из грубого черного камня, стояло объемное изображение Баккалона. Он был как живой: мальчик, сущий ребенок, голенький, с молочно-белой кожей, большими глазами и светлыми волосами, образец самой невинности. В руках Он держал огромный черный меч вполовину больше его самого.
Склонив голову, коленопреклоненный Уайотт замер перед изображением. Всю зиму он видел мрачные, тревожные сны, и каждый день на коленях просил просветить его. Обращаться было не к кому, только к Баккалону; он - Наставник и должен вести за собой в битве и вере. Он сам разгадает свои видения.
Так день за днем он боролся со своими мыслями, пока не начали таять снега и от долгого стояния на полу у него не заболели колени. Наконец он решился и призвал старших по званию присоединиться к нему в храме.
Они входили по одному и выбирали места на скамьях позади неподвижного, коленопреклоненного Наставника. Каждый садился отдельно от других. Уайотт не обращал на них внимания, он молил только, чтобы слова его были точны, а предвидение верно. Когда все собрались, он повернулся к ним.
- Во многих мирах жили чада Баккалона, но нет среди них столь благословенного, как этот, наш Корлос. Братья по оружию! Грядет великое время. Бледнолицее дитя явилось ко мне во сне, как являлось первым Наставникам во дни основания братства. Оно подарило мне видения.
Они сидели очень тихо, и не было никого, в чьих глазах трепетало бы сомнение или недоумение. Когда высший по званию вразумлял их или отдавал приказы, вопросов быть не могло. Так гласила одна из важнейших заповедей Баккалона: подчинение священно и сомнению не подлежит.
- Сам Баккалон спустился в этот Мир. Он прошел среди не имеющих души и диких тварей и сказал им о нашем господстве над ними, и вот что поведал Он мне: когда наступит весна и семя Земли выйдет из Долины меча на покорение новых земель, все звери будут знать свое место и отступят перед нами. Это предрекаю вам я!
И больше предсказываю я вам - мы узрим чудеса. Это тоже пообещало мне бледнолицее дитя: по Его знакам мы убедились в Его правоте, они, эти знаки, даруют нам новое откровение. Но вера наша подвергнется испытаниям, ибо это будет время приносить жертвы, и Баккалон не однажды потребует доказать нашу преданность Ему. Мы должны помнить Его Догматы и быть верны Ему, и каждый должен повиноваться Ему, как ребенок повинуется родителям, как воин повинуется командиру - быстро и беспрекословно. Ибо бледнолицее дитя знает лучше нас, что ждет нас и что нам нужно.
Вот видения, дарованные мне, вот сны, которые я видел. Братья, молитесь теперь вместе со мной!
И Уайотт повернулся к алтарю и упал на колени. Все преклонили колени вместе с ним, все головы склонились в молитве, все, кроме одной. Из затаенной глубины храма, куда едва доходил свет фонарей, на Наставника хмуро смотрел Кара Да-Хан.
В тот вечер после безмолвной трапезы в столовой и короткого заседания штаба Знаток оружия попросил Уайотта пройтись с ним.
- Наставник, в моей душе нет покоя, - сказал он. - Мне нужен совет того, кто ближе всех к Баккалону.
Уайотт кивнул, оба надели тяжелые плащи из черного меха и темной металлической ткани и, держась за зубцы стены, зашагали вместе по освещенному звездами красному камню.
Около будки часового над городскими воротами Да-Хан остановился, облокотился на выступ и, прежде чем заговорить, долго следил за тающим на лету снегом.
- Уайотт, - наконец проговорил он, - моя вера пошатнулась.
Наставник не ответил, он только смотрел на собеседника из-под закрывающего лицо капюшона. Исповедь не входила в число обрядов Железных Ангелов - Баккалон сказал, что вера воителя неколебима.
- В давние времена, - говорил Да-Хан, - против чад Баккалона применяли разное оружие. Сегодня некоторые виды остались лишь в сказках. А может, их вообще не было. Возможно, это все пустые выдумки, такие же, как боги, придуманные слабыми людьми. Не знаю. Я разбираюсь только в оружии. Но одна легенда тревожит меня, мой Наставник. Она гласит, что однажды, в столетия долгой войны, сыны Хранги наслали на семя Земли вампиров ума, по словам людей, высасывающих душу. Они прилипали незаметно и преодолевали огромные расстояния: больше, чем покрывает взгляд, длиннее луча лазера, и вызывали безумие. Видения, мой Наставник, видения! В голову людям вбивали безрассудные планы и веру в лжебогов, и...
- Молчать, - оборвал его Уайотт.
Его голос был жестким и холодным, как ночной ветер, свистевший вокруг, обращая дыхание в пар.
Наступило молчание. Оно длилось долго. Потом Наставник смягчился:
- Всю зиму я молился, Да-Хан, и боролся со своими видениями. Я Наставник чад Баккалона в Мире Корлоса, а не какой-нибудь новобранец, чтобы дать одурачить себя лжебогам. Я говорю только тогда, когда уверен в своих словах. Я говорил как ваш Наставник, как ваш духовный отец и ваш главнокомандующий. Вы задаете мне вопросы. Знаток оружия, вы подвергаете мои слова сомнению, и это беспокоит меня. В следующий раз, если вам не понравится какой-нибудь пункт приказа, наш спор окончится на поле боя.
- Никогда, Наставник, - сказал Да-Хан, в знак раскаяния становясь на колени в утоптанный снег на дорожке.
- Надеюсь, что никогда. Но перед тем, как отпустить вас, я отвечу вам, хотя вы не вправе ожидать этого от меня. Вот что я вам скажу: Наставник Уайотт - хороший воин и благочестивый человек. Бледнолицее дитя даровало мне пророческие сны и предрекло, что нас ждут чудеса. Все это мы увидим своими глазами. Но если предсказания не сбудутся, если не будет божественных знаков, наши глаза тоже увидят это. И тогда я узнаю, что не Баккалон послал мне видения, а всего лишь лжебог, возможно, пожиратель душ с Хранги. Или вы думаете, что вампир с Хранги может творить чудеса?
- Нет, - все так же стоя на коленях и склонив лысый череп, ответил Да-Хан. - Это было бы ересью.
- Воистину, - сказал Уайотт.
Наставник бросил быстрый взгляд на небо. Ночь была холодная и безлунная. Он чувствовал, что дух его преображается, и даже звезды, казалось, славили бледнолицее дитя, ибо созвездие Меча сияло высоко над головой, а Меченосец тянулся к нему со своего места на горизонте.
- Сегодня ночью вы пойдете нести охрану без плаща, - сурово объявил Наставник Да-Хану. - И пусть подует северный ветер и мороз будет кусать вовсю: боль будет для вас наслаждением, ибо это знак, что вы покорились своему Наставнику и своему Богу. Чем больше коченеет плоть, тем жарче пылает огонь в сердце.
- Да, мой Наставник, - покаянно сказал Да-Хан.
Он встал, снял плащ и отдал его Уайотту. Наставник ударил его мечом плашмя в знак благословения.


На настенном экране в затемненной комнате неКрола разворачивалась своим чередом записанная на пленку драма, но торговец, неуклюже сгорбившись в большом мягком кресле, едва ли следил за ней. Грустная рассказчица и двое других изгнанников-дженши сидели на полу; их золотистые глаза не отрывались от экрана, где в городах-крепостях со сводчатыми башнями на ай-Эмиреле люди преследовали и убивали друг друга. Дженши все больше интересовались другими мирами и образом жизни других существ. Все это очень странно, думал неКрол, род водопада и другие дженши никогда не проявляли такого интереса. Торговец вспомнил былые дни (до появления Железных Ангелов, прибывших на старинном, почти отслужившем свой срок военном корабле), когда он раскладывал перед Владеющими даром слова все виды товаров: яркие рулоны блестящего шелка с Авалона, украшения из сверкающих камней с Верхнего Кавалаана, ножи из твердого сплава, солнечные генераторы, стальные арбалеты, книги из десятка миров, лекарства и вина - всего понемногу. Владеющие даром слова время от времени брали что-нибудь, но без большой охоты; единственный товар, который неизменно пользовался спросом, - соль.
Только когда пошли весенние дожди и Грустная рассказчица стала задавать ему вопросы, неКрол вдруг осознал, как редко кто-нибудь из дженши расспрашивал его. Может быть, общественная структура и религия подавляли их природную любознательность? Изгнанники были куда пытливее, особенно Грустная рассказчица. В последнее время она буквально засыпала его вопросами, и далеко не на каждый неКрол знал ответ. Его ужасало собственное невежество.
Но то же самое испытывала Грустная рассказчица; в отличие от дженши, живущих вместе с родом (неужели религия так все меняет?), ей приходилось отвечать на вопросы неКрола. А их у него накопилось немало, ибо прежние дженши редко когда утоляли его любопытство. Но и Грустная рассказчица мало чем могла помочь ему - в большинстве случаев она лишь смотрела на него недоумевающими глазами.
- У нас нет историй о богах, - однажды сказала она неКролу, когда он попробовал расспросить ее о мифологии дженши. - Какие могут быть истории? Боги живут в священных пирамидах, Арик, и мы молимся им, а они охраняют нас и дарят нам свет жизни. Они не прыгают туда-сюда, не дерутся и не бьют друг друга, как ваши боги.
- Но когда-то до того, как вы стали почитать пирамиды, у вас были другие боги, - возразил неКрол. - Те, которых ваши умельцы вырезают для меня.
Он даже распаковал ящик и показал ей статуэтки, которые она, конечно, прекрасно знала: дженши рода каменного кольца были непревзойденными мастерами.
Но Грустная рассказчица только пригладила серую шерсть и покачала головой.
- Я была слишком юной, чтобы вырезать фигурки, наверное, поэтому мне ничего не рассказывали, - сказала она. - Мы все знаем лишь то, что нам нужно знать; резчики делают фигурки, стало быть, только они и наслышаны о старых богах.
В другой раз неКрол спросил ее о пирамидах, но узнал и того меньше.
- Кто строил? - переспросила Грустная рассказчица. - Не знаю, Арик. Они были всегда, как скалы и деревья. - Она вдруг удивленно посмотрела на него. - Но они не похожи на скалы и деревья, правда? - И, озадаченная, ушла, чтобы обсудить это с другими дженши.
Но хотя лишенные бога дженши были более вдумчивы, чем их собратья, с ними было гораздо труднее, и с каждым днем неКрол все яснее осознавал никчемность своей затеи. Теперь у него жили восемь изгнанников (в середине зимы он подобрал еще двоих, умирающих от голода), и все они учились стрелять из лазера и следили за Ангелами. Но даже если Райтер вернется с оружием, их сила ничто по сравнению с воинской мощью, которую может бросить против них наставник. "Огни Холостара" скорее всего будут до отказа загружены оружием - в расчете на то, что каждый из родов пробудился и, возмущенный, готов дать отпор Железным Ангелам, но когда Дженнис увидит, что навстречу ей вышли только неКрол и его косматая банда, лицо у нее снова станет непроницаемым.
Если они вообще выйдут ей навстречу. Даже это было сомнительно: неКрол с трудом удерживал своих партизан вместе. Их ненависть к Железным Ангелам по-прежнему граничила с сумасшествием, но они не знали, что такое дисциплина. Заставить их исполнять приказы, было невозможно, кроме того, они постоянно боролись друг с другом за первенство, пуская в ход когти. НеКрол думал, что, если бы не он, дело дошло бы до лазеров - они попросту перестреляли бы друг друга. Что касается поддержания боевой готовности, об этом было просто смешно говорить. Из трех особей женского пола только Грустная рассказчица не позволила себе забеременеть. Поскольку дженши обычно рожали сразу от четырех до восьми детенышей, в конце лета ожидался демографический взрыв. И торговец знал, что на этом они не остановятся: лишенные бога занимались любовью каждую свободную минуту, а о регулировании рождаемости дженши не имели понятия. НеКрол удивлялся, как удается поддерживать постоянное количество дженши в родах, но его подопечные не имели никакого представления об этом.
- Наверное, мы реже бывали вместе, - ответила Грустная рассказчица, когда он задал ей этот вопрос, - но я была ребенком, так что я просто не знаю. До того как я попала сюда, мне никогда не хотелось. Видно, я была слишком молода.
Но сказав это, она почесалась, и вид у нее был не очень уверенный.
...Вздыхая, неКрол откинулся на спинку кресла и попытался отвлечься от шума голосов на экране. Все очень сложно. Железные Ангелы уже вышли из-за стены, вверх и вниз по Долине меча ездили мототележки, лес постепенно превращался в пашню. НеКрол сам поднимался на холм; было видно, что весенние посадки скоро закончатся. Затем, полагал торговец, чада Баккалона постараются расширить свои земли. На прошлой неделе одного из них - великана "без шерсти на голове", как выразился разведчик неКрола, видели у каменного кольца, где он собирал обломки разрушенной пирамиды. Ох, не к добру все это, невесело размышлял неКрол. Иногда он сожалел, что привел в действие такие силы, и почти желал, чтобы Райтер забыла о лазерах, ибо Грустная рассказчица была полна решимости нанести удар, как только они получат оружие. Встревоженный неКрол напомнил ей, как страшно наказали Ангелы дженши в последний раз, когда те убили человека; торговец до сих пор видел во сне детенышей дженши на стенах.
Но она лишь взглянула на него глазами бронзового цвета с таящимся в них безумием и сказала:
- Да, Арик. Я все помню.


Молчаливые и проворные мальчики с кухни в белых комбинезонах убрали со столов последние тарелки и исчезли.
- Вольно, - приказал Уайотт своему командному составу. И произнес: - Как и предрекало бледнолицее дитя, время чудес пришло.
Утром я послал три взвода на холмы к юго-востоку от Долины меча с приказом выдворить роды дженши с нужных нам земель. В первой половине дня они доложили мне об итогах операции, и теперь я хочу, чтобы вы тоже услышали их доклад. Воспитательница Джолип, расскажите, что произошло, когда вы выполняли задание.
Джолип, бледнокожая блондинка с изможденным лицом, встала. Форма свободно висела на ее худом теле.
- Мне поручили со взводом в десять человек вытеснить так называемый род утеса, чья пирамида расположена у подножия низкой гранитной скалы в малообитаемой части холмов. По данным нашей разведки, это один из мелких родов (взрослых особей двадцать с небольшим), так что я решила обойтись без тяжелого вооружения. Разрушение пирамид дженши при помощи стрелкового оружия занимает много времени, поэтому мы взяли взрывное орудие пятого калибра, но в остальном наше вооружение строго отвечало типовому образцу.
Мы не ожидали сопротивления, но, памятуя о происшествии у каменного кольца, я была настороже. Пройдя походным порядком около двенадцати километров по холмам, мы очутились в окрестностях утеса, развернулись и медленно двинулись вперед со станнерами наготове. В лесу нам встретилось несколько дженши. Мы взяли их в заложники и поставили вперед, чтобы использовать как щиты в случае засады или нападения. Разумеется, это оказалось излишней предосторожностью.
Когда мы достигли пирамиды, стоящей около утеса, они уже ждали нас. По крайней мере двенадцать тварей. Одна из них сидела у основания пирамиды, прижав ладони к ее грани, а другие расположились вокруг. Все они смотрели на нас и не двигались.
Воспитательница ненадолго притихла и задумчиво потерла переносицу.
- Как я уже рассказывала Наставнику, после этого началось что-то странное. Прошлым летом я дважды руководила подобными операциями. В первый раз лишенные души отсутствовали, не имея понятия о наших намерениях; мы просто разрушили их пирамиду и удалились. Во второй раз стадо этих существ вертелось возле нас, загораживая пирамиду своими телами, но не проявляя враждебности. Они не разбежались, пока я не уложила одного из них выстрелом из станнера. И, конечно, я изучила доклад воспитателя Оллора о затруднениях, возникших у каменного кольца.
Но этот раз все было по-другому. Я приказала двоим из моих людей установить взрывное орудие на треножник и дала понять тварям, что им следует уйти с дороги. Конечно, я объяснялась с ними знаками, потому что не знаю их нелепого языка. Они сразу же подчинились, разбились на две группы и выстроились по обе стороны от линии огня. Разумеется, мы держали их под прицелом, но выглядело все очень мирно.
Да все и было мирно. Бластер точно нацелился на пирамиду, мы увидели большой огненный шар, затем что-то громыхнуло, и предмет взорвался. Несколько обломков разлетелось, но никто не пострадал. И вот, после того как пирамида разбилась, вдруг резко запахло озоном, и на мгновение блеснуло высокое голубоватое пламя. Однако я его едва заметила, потому что в это самое время все дженши упали перед нами на колени. Все сразу. Потом коснулись головой земли и легли ничком. На миг я подумала, что они приветствуют нас как новых богов - ведь мы разбили их бога, и попыталась объяснить, что мы не нуждаемся в их животном поклонении и требуем одного - чтобы они убирались отсюда. Но тут я поняла, что ошибалась: из-за деревьев на верху утеса показались еще четверо членов рода. Они медленно спустились вниз и протянули нам статуэтку. Тогда остальные дженши поднялись с земли, и под конец я увидела, как весь род покидает Долину меча и дальние холмы и идет на восток. Я взяла статуэтку и принесла ее Наставнику.
Она замолчала, стоя в ожидании вопросов.
- Статуэтка здесь, - сказал Уайотт.
Он пошарил внизу, рядом со своим стулом, поставил статуэтку на стол и снял с нее белую ткань, в которую она была тщательно завернута.
В основании ее лежал треугольник из твердой, как камень, черной коры, три длинные костяные палочки поднимались из его углов, образуя каркас пирамиды, а внутри стояло искусно, с тончайшими деталями вырезанное из мягкого голубого дерева бледнолицее дитя Баккалон, держа в руках выкрашенный в черный цвет меч.
- Что это значит? - вытаращив глаза, пробормотал полковой епископ Лайон.
- Святотатство! - воскликнула полковой епископ Даллис.
- Все гораздо проще, - возразил полковой епископ тяжелой артиллерии Горман. - Эти твари просто пытаются втереться к нам в доверие, вероятно, надеясь остановить таким способом наши мечи.
- Никто, кроме семени Земли, не может поклоняться Баккалону, - изрекла Даллис. - Это написано в Книге! Бледнолицее дитя не будет благосклонно к не имеющим души!
- Молчание, братья по оружию! - произнес Наставник, и сидящие за длинным столом тотчас умолкли. Уайотт слабо улыбнулся. - Вот первое из чудес, о которых я говорил зимой в храме, первый странный случай из предсказанных Баккалоном. Даже дикие твари знают Его облик, ибо поистине Он посетил этот Мир, наш Корлос. Задумайтесь, братья мои. Задумайтесь над этой статуэткой. Задайте себе несколько простых вопросов. Дозволяли ли мы хоть кому-нибудь из животных вступить в этот святой город?
- Нет, конечно нет, - ответил кто-то.
- Значит, ясно, что никто из них не видел объемного изображения, стоящего над нашим алтарем. Я также не часто появлялся среди этих тварей - мои обязанности не позволяют мне отлучаться отсюда надолго. Так что никто не мог видеть образ бледнолицего дитяти, который я ношу на цепочке в знак своего сана. А те дженши, что видели меня, не успели об этом рассказать: их повесили на городской стене. Животные не говорят на языке семени Земли, и никто из нас не выучил их глупого звериного наречия. И последнее - они не читали Книгу. Припомните все это и спросите себя - каким образом их ремесленники узнали, что им нужно вырезать?
Тишина. Руководители чад Баккалона в изумлении переглядывались.
Уайотт благоговейно сложил руки.
- Чудо. У нас больше не будет неприятностей с дженши, ибо к ним пришло бледнолицее дитя.
Сидевшая справа от Наставника полковой епископ Даллис подняла голову.
- Мой наставник, духовный руководитель, - с трудом проговорила она, медленно произнося каждое слово. - Но ведь не хотите же вы сказать, что эти... эти животные могут поклоняться бледнолицему дитяти и что оно принимает их поклонение!
Уайотт казался спокойным и доброжелательным, он терпеливо улыбнулся ей:
- Пусть ваша душа не тревожится, Даллис. Вам кажется, что я впадаю в Первое Заблуждение. Возможно, вы вспомнили кощунство Гхры, когда плененный сын Хранги поклонился Баккалону, чтобы спастись от странной смерти, и лженаставник Гиброн провозгласил, что у всех, кто молится бледнолицему дитяти, есть душа. - Уайотт покачал головой. - Как видите, я неплохо знаю Книгу. Нет, полковой епископ, святотатства не было. Баккалон действительно посетил дженши, но, разумеется, сказал им все как есть. Он предстал перед ними во всем блеске своей грозной славы и сказал во всеуслышанье, что они животные без души, так как только это Он и мог сказать им. И они, услышав его, смирились со своим местом в мироздании и отступили перед нами. Они больше никогда не убьют человека. Вспомните, ведь они не поклонились вырезанной их руками статуэтке, они отдали ее нам, семени Земли - тем, кто по праву может ей поклоняться. Когда они простерлись на земле, они простерлись тем самым у наших ног, как животное ложится у ног человека. Понимаете? Они знают правду.
Даллис закивала.
- Да, мой Наставник. Вы просветили меня. Простите мне мое сомнение.
Но тут подался вперед, хмурясь и сжимая в кулаки огромные пальцы с выступающими суставами, сидевший в середине длинного стола Кара Да-Хан.
- Мой Наставник, - через силу произнес он.
- Да, Знаток оружия? - отозвался Уайотт. Лицо его посуровело.
- У меня, как у полкового епископа, неспокойно на душе, и я жажду, чтобы вы просветили меня, ежели это возможно.
- Продолжайте, - приказал Уайотт.
- Может быть, это действительно чудо, - начал Да-Хан, - но сначала нам надо убедиться, что это не уловка лишенного души врага. Я не вникаю в их стратегию или в мотивы их поступков, но я знаю, откуда дженши могли получить представление об облике нашего Баккалона.
- Откуда же?
- Я имею в виду базу Мира Джеймисона и рыжего торговца Арика неКрола. Он из семени Земли, судя по внешности - с ай-Эмиреля, и мы давали ему нашу Книгу. Но он не воспылал любовью к Баккалону и не стал носить оружие. С самого начала он противостоял нам, а после того как дженши вынудили нас проучить их, повел себя крайне враждебно. Возможно, именно он подучил род утеса вырезать фигурку, преследуя неизвестные нам цели. Я полагаю, он вел с ними торговлю.
- Вероятно, вы правы, Знаток оружия. В первые месяцы нашего пребывания здесь я старался обратить неКрола в истинную веру. Мои усилия пропали даром, но я многое узнал о зверях дженши и его торговле с ними. Он торговал с одним из родов, живших здесь, в Долине меча, и, кроме того, с родами каменного кольца, утеса, далекой фруктовой чащи, водопада и теми, кто обитает дальше к востоку.
- Значит, это дело его рук! - воскликнул Да-Хан. - Это его уловка!
Все взгляды остановились на Уайотте. Он улыбался.
- Этого я не сказал. НеКрол, каковы бы ни были его намерения, все-таки один. Он не торгует со всеми дженши и не знает их всех. - Улыбка Наставника стала просто ослепительной. - Те из вас, кто видел торговца, знают, что он неуклюжий, слабый человек; едва ли он смог пройти пешком такие расстояния, у него нет ни аэромобиля, ни автосаней.
- Но он был связан с родом утеса, - возразил Да-Хан. Глубокие морщины упрямо прорезали его загорелый лоб.
- Да, был, - терпеливо ответил Уайотт. - Но сегодня утром вышел в поход не только отряд воспитательницы Джолип. Я также послал взводы воспитателя Уолмена и воспитателя Оллора перейти воды Белого ножа. Земля там темная и плодородная, лучше, чем на востоке. Род утеса занимал территорию на юго-востоке между Долиной меча и Белым ножом и поэтому должен был уйти. Но другие пирамиды, которые подлежали разрушению, принадлежали родам, проживавшим далеко за ручьем, более чем в тридцати километрах к югу. Эти дженши никогда не видели торговца Арика неКрола, разве что этой зимой он отрастил крылья.
Тут Уайотт опять наклонился и поставил на стол еще две статуэтки. Одна фигурка стояла на треугольнике из сланца и была вырезана грубо, в общих чертах, другая, из мыльного корня, поражала мастерским выполнением деталей, даже стоек пирамиды. Но если не считать разницы в материале и степени владения ремеслом, вторая и третья статуэтки были точь-в-точь такие же, как первая.
- Ну что, Знаток оружия? - спросил Уайотт.
Да-Хан поднял глаза, но не успел произнести ни слова, потому что полковой епископ Лайон вдруг встал.
- Я вижу чудо! - отчеканил он, и все повторили его слова.
После того как гул голосов затих. Знаток оружия опустил голову и глухо произнес:
- Мой Наставник! Почитайте нам Книгу мудрости.


- Лазеры, Рассказчица, лазеры! - кричал неКрол, и в голосе его слышалось отчаяние. - Райтер еще не вернулась! Мы должны ждать.
Он выбежал из домика торговой базы с голой грудью. Жаркое утреннее солнце жгло ему голову, порывистый ветер трепал ярко-рыжую спутанную гриву. Они были уже на опушке, когда он догнал их. Грустная рассказчица повернулась к нему, суровая, совсем не похожая на дженши: через плечо висел лазер, на шее был ярко-синий шарф из блестящего шелка, а на каждом из восьми пальцев сверкало по широкому кольцу. Остальные изгнанники, кроме двух беременных, сгрудились возле нее. Один из них держал второй лазер, остальные несли колчаны и арбалеты - так придумала Рассказчица. Ее новый дружок, тяжело дыша, стоял на одном колене: он бежал всю дорогу от каменного кольца.
- Нет, Арик, - зло сверкая глазами цвета бронзы, бросила неКролу Рассказчица. - По твоим собственным расчетам, лазеры опаздывают на месяц. Мы ждем, а Железные Ангелы каждый день разрушают все больше пирамид. Скоро они примутся за детей.
- Очень скоро, - согласился неКрол, - если вы на них нападете. Есть ли у вас хоть какая-нибудь надежда? Дозорный говорит, их там два взвода и с ними мототележка с пушкой. И вы рассчитываете остановить их парой лазеров и четырьмя арбалетами?
- Да, все так, - ответила Рассказчица, и зубы ее сверкнули, как клыки у дикого зверя. - Но это не имеет значения. Роды не сопротивляются, значит, мы должны делать это.
Стоящий на одном колене дружок Рассказчицы поднял глаза на неКрола.
- Они... Они идут к водопаду, - задыхаясь, проговорил он.
- К водопаду! - повторила Грустная рассказчица. - С тех пор как умерла зима, Арик, Ангелы разбили больше двадцати пирамид. Их взрыватели крушат лес, и теперь землю от долины до ручья перерезает, как шрам, большая пыльная дорога. Правда, в этом году они не причинили вреда ни одному дженши - они всех отпускали. Эти роды, лишенные своих богов, шли к водопаду, и теперь в том лесу нечего есть. Владеющие даром слова из всех родов сидят рядом со Стариком. Возможно, бог водопада примет их как своих, может быть, он и вправду великий бог. Я в этом не разбираюсь. Зато я знаю, что лысый Ангел пронюхал о двадцати живущих вместе родах, о группе в полтысячи взрослых дженши, и ведет на них свою мототележку с пушкой. Отпустит ли он их и на этот раз, удовлетворясь вырезанной фигуркой? И захотят ли дженши уйти, бросив второго бога с той же легкостью, что и первого, Арик? - Рассказчица странно взглянула на неКрола. - Я боюсь, они будут защищаться одними когтями. Я боюсь, лысый Ангел перевешает их, даже если они не будут сопротивляться. Я боюсь всего и почти не знаю ничего. Одно я знаю твердо - мы должны быть там. Ты не остановишь нас, Арик, мы не можем ждать, пока привезут твои запоздавшие лазеры.
Она повернулась к остальным:
- Скорей, надо бежать!
И они исчезли в лесу; неКрол не успел даже рта открыть. Растерянный, несчастный, он побрел назад к домику, откуда как раз выходили две беременные изгнанницы с арбалетами в руках.
- И вы туда же! - в ярости крикнул он. - Это же безумие, чистой воды безумие!
Но они только взглянули на него своими тихими золотистыми глазами и скользнули мимо, направляясь к лесу.
В домике неКрол перетянул лентой свою длинную рыжую гриву, чтоб она не цеплялась за ветки, быстро натянул рубашку и метнулся к двери. Но тут же остановился. Оружие, у него должно быть оружие! Он судорожно оглядел комнату и бросился в кладовую. Ни одного арбалета, ничего! И тут руки его наткнулись на мачете из какого-то твердого сплава. НеКролу было так непривычно держать его, он знал, что выглядит нелепо и отнюдь не воинственно, но надо же было взять хоть что-то.
И он поспешил к водопаду вслед за остальными.


Грузный, рыхлый, неКрол не привык к бегу, а до водопада было почти два километра через пышно разросшийся летний лес. Трижды торговцу приходилось останавливаться и ждать, пока не утихнет боль в груди. Казалось, прошла вечность, прежде чем он добрался до водопада. Но ему все же удалось обогнать Железных Ангелов: громоздкая мототележка двигалась медленно, и дорога из Долины меча более длинная и холмистая.
Дженши были повсюду. С поляны исчезла трава, и сама поляна увеличилась раза в два по сравнению с тем, какой неКрол запомнил ее во время своего последнего посещения, ранней весной. Но дженши заполнили поляну целиком. Они сидели на земле, молча уставясь на пруд и водопад, сидели настолько тесно, что между ними едва можно было протиснуться. Многие устроились наверху, на фруктовых деревьях, несколько детенышей взобрались на самый верх, где прежде царили одни обезьяны.
Посреди водоема на камне, вокруг пирамиды рода водопада, скучились Владеющие даром слова. Они жались друг к другу еще теснее, чем сидящие на траве, и каждый держал ладони на пирамиде. Один из них, тощий, почти бесплотный, сидел на плечах собрата, чтобы все могли прикоснуться к святыне. НеКрол пытался сосчитать дженши, но бросил: перед ним была сплошная масса покрытых серой шерстью рук и ног и золотистых глаз, а посредине - пирамида, темно-алая, неподвижная, как всегда.
Грустная рассказчица стояла в пруду, по щиколотку в воде. Лицо ее было обращено к сидящим на траве, и она кричала странным, не похожим на обычное мурлыканье дженши голосом. Ее шарф и кольца казались до ужаса чужеродными и как будто таили угрозу. Неистово и страстно, размахивая лазерным ружьем, она кричала собравшимся дженши, что Железные Ангелы уже на подходе, что нужно разбиться на мелкие группки и скрыться в лесу, чтобы встретиться затем на торговой базе. Она повторяла это снова и снова, с какой-то дикой настойчивостью, резким, металлическим голосом.
Но роды сидели неподвижно и безмолвно. Никто не отвечал, никто не слушал, никто не слышал. Они молились при свете дня.
НеКрол протискивался вперед, наступая то на чью-то руку, то на чью-то ногу. Он встал наконец рядом с Грустной рассказчицей, продолжавшей бурно размахивать руками. Но вот ее глаза цвета бронзы остановились на нем. Тогда она смолкла.
- Арик, - пробормотала она, - Ангелы идут, а они не хотят меня слушать.
- Остальные... - неКролу не хватало воздуха. - Где остальные наши?
- На деревьях, - сделав неопределенный жест, ответила Рассказчица. - Я поручила им сидеть на деревьях. Это снайперы, Арик, такие же, как мы видели у тебя на стене.
- Пожалуйста, пойдем домой, - взмолился неКрол. - Оставь этих, на траве, оставь их! Ты их предупредила, и я их предупреждал. Что бы ни случилось, они сами виноваты, виноваты их боги.
- Я не уйду, не могу уйти, - ответила Грустная рассказчица. Она, казалось, смутилась, как бывало, когда неКрол расспрашивал ее дома, на базе. - Вроде бы мне надо уйти, но я чувствую, что должна остаться. И остальные наши не уйдут, даже если бы я ушла. Они чувствуют это еще сильнее. Мы должны быть здесь. Чтобы бороться, чтобы говорить. - Она моргнула. - Я не знаю почему, Арик, но мы должны.
И прежде чем торговец успел ей ответить, из леса вышли Железные Ангелы.
Сначала их было пятеро, они шли на большом расстоянии друг от друга, вскоре показалось еще пять. Все были одеты в сливавшуюся с листьями пятнистую темно-зеленую форму, так что выделялись только блестящие пояса из стальной сетки и стальные боевые шлемы, все шли с отведенными назад ручными лазерами. У одного из Ангелов - худой бледной женщины - был высокий красный воротник.
- Ты! - выкрикнула светловолосая женщина: ее глаза сразу же нашли Арика, который стоял с развевающейся на ветру рыжей гривой, бессмысленно сжимая мачете. - Поговори с этими тварями! Скажи им, чтобы они убирались! Скажи им, что приказом Наставника Уайотта и именем бледнолицего дитяти Баккалона к востоку от гор запрещены все сборища дженши. Скажи им это! - Тут она увидела Грустную рассказчицу и вздрогнула. - И отбери у этой твари лазер, не то мы сожжем вас обоих!
Слабые пальцы неКрола разжались, и мачете упало в воду.
- Рассказчица, брось ружье, - сказал он. - Брось, пожалуйста. Если ты хочешь когда-нибудь увидеть далекие звезды, брось лазер, друг мой, дитя мое, брось сейчас же. И когда приедет Райтер, я возьму тебя с собой на ай-Эмирель и дальние планеты.
В голосе торговца была тоска: лазеры Железных Ангелов целились прямо в них, и он был уверен, что Рассказчица не станет его слушать.
Но она со странным смирением бросила ружье в пруд. Военная воспитательница заметно смягчилась.
- Хорошо, - сказала она. - Теперь поговори с ними на их зверином языке, скажи им, чтобы они ушли. Если они не уйдут, мы их уничтожим. Мототележка уже близко!
Сквозь рокот и плеск ближних вод неКрол расслышал ее приближение: с громким хрустом она опрокидывала стволы деревьев, и они раскалывались в щепу под широкими зубцами гусениц. Видимо, валуны убирали при помощи пушки и станковых лазеров.
- Мы говорили им это! - в отчаянии воскликнул неКрол. - Говорили много раз, но они не слышат!
Он обвел рукой пространство вокруг; воздух над поляной, казалось, нагрелся от теснящихся на ней дженши, но никто, ни один род не обращал внимания на Железных Ангелов и противостояние двух людей. Позади неКрола кучка Владеющих даром слова все так же прижимала маленькие руки к своему богу.
- Мы обнажим против них меч Баккалона, - объявила Воспитательница. - Быть может, они услышат собственный вой!
Она убрала лазер и подняла звуковое ружье. НеКрол содрогнулся. В звуковых ружьях использовалась высокая энергия усиленного звука, разрушающая стенки клеток и растворяющая мягкие ткани тела. Трудно было придумать смерть более ужасную.
Но тут появился второй взвод Ангелов. Послышался треск гнущихся и ломающихся деревьев, и за последней рощицей фруктовых деревьев неКрол уже смутно различал черные бока мототележки и пушку, наведенную прямо на него. Двое новоприбывших носили красные воротники: румяный юноша со светлыми волосами, отрывисто отдающий приказы своему взводу, и огромного роста мускулистый лысый мужчина с изрезанным морщинами загорелым лицом. НеКрол узнал его - это был Знаток оружия Кара Да-Хан. Он опустил тяжелую ладонь на плечо воспитательницы.
- Нет, - сказал Да-Хан. - Это не метод.
Воспитательница сразу зачехлила ружье:
- Слушаю и повинуюсь.
Да-Хан посмотрел на неКрола.
- Торговец, твоя работа? - сочным басом прогудел Знаток оружия.
- Нет, - ответил неКрол.
- Они не желают расходиться, - доложила воспитательница Да-Хану.
- Если действовать звуковыми ружьями, нам не хватит дня и ночи, - проговорил тот, обводя взглядом поляну, деревья и извилистую тропинку, ведущую на вершину холма, откуда сбегал водопад. - Есть более легкий путь. Разбейте пирамиду, и они сразу же уйдут. - Он осекся, глаза его вперились в Грустную рассказчицу. - Дженши в одежде и с кольцами... До сих пор они ткали только портреты покойников.
- Эта дженши из рода каменного кольца, - быстро объяснил неКрол. - Она живет у меня.
Да-Хан кивнул.
- Ясно. Ты настоящий безбожник, неКрол, ты якшаешься с лишенными души тварями и учишь их подражать повадкам семени Земли. Но это неважно. - Он поднял руку, это был сигнал; стоящая позади него среди деревьев мототележка с пушкой слегка сдвинулась вправо. - Отойди со своей питомицей. Когда я опущу руку, бог дженши взорвется, и вы уже никогда не сдвинетесь с места.
- А Владеющие даром слова! - НеКрол стал поворачиваться, чтобы Да-Хан их увидел.
Но Владеющие даром слова один за другим отползали от пирамиды.
Стоящие за неКролом Ангелы бормотали что-то странное.
- Чудо! - хрипло произнес один.
- Наше дитя! Наш Бог! - воскликнул другой.
НеКрол оцепенел. Пирамида на камне больше не была малиновой. Теперь она сверкала на солнце, как шатер из прозрачного хрусталя. И под этим шатром, сделанное с совершенным мастерством из дерева, стояло и улыбалось бледнолицее дитя Баккалон, держа в руке свой меч, Истребитель демонов.
Теперь Владеющие даром слова, торопясь скрыться, бежали вприпрыжку по воде. НеКрол мельком увидел Старика - невзирая на возраст, он удирал быстрее всех. Грустная рассказчица замерла, разинув рот.
Торговец повернулся. Половина Железных Ангелов стояла на коленях, остальные застыли в изумлении, растерянно опустив руки. Воспитательница обратилась к Да-Хану.
- Это чудо, - взволнованно проговорила она. - Как и предвидел Наставник Уайотт, бледнолицее дитя спустилось в этот Мир.
Но Знаток оружия не был растроган.
- Наставника здесь нет, и чуда тоже, - сурово ответил он. - Это хитрость врага, но меня не обманешь. Мы сотрем кощунственный образ с лица земли Корлоса!
И он взмахнул рукой.
Ангелы, сидевшие в мототележке, должно быть, не осмелились поднять руку на бледнолицее дитя - пушка не выстрелила. Да-Хан в гневе обернулся.
- Говорю вам, это не чудо! - взревел он и снова поднял руку.
Стоящая рядом с неКролом Грустная рассказчица вдруг вскрикнула. Торговец увидел, что глаза ее зажглись ярким золотистым огнем.
- Бог! - мягко проговорила она. - Свет возвращается ко мне!
В ту же секунду с окружающих поляну деревьев раздался свист арбалетов, и две длинные стрелы почти одновременно вонзились в широкую спину Кара Да-Хана. Знаток оружия рухнул на колени и уткнулся лицом в землю.
- Беги! - крикнул неКрол и изо всех сил толкнул Грустную рассказчицу. Она помешкала в нерешительности, быстро оглянулась - в ее глазах, снова цвета темной бронзы, стоял страх. Потом она помчалась, и синий шарф трепетал на ветру, пока она не скрылась в зелени леса.
- Убейте ее! - визжала Воспитательница. - Убивайте всех!
Ее крик словно пробудил и дженши, и Железных Ангелов. Чада Баккалона нацелили лазеры на вдруг пришедшую в волнение толпу. Началась бойня. НеКрол прополз на коленях по скользким, мшистым камням, достал из воды лазер и приладил его к плечу. Из ружья яростными вспышками вылетел свет - раз, два, три. НеКрол еще раз отпустил спусковой крючок, вспышка превратилась в луч, пронзивший Ангела в серебристом шлеме, но тут у него в животе вспыхнуло пламя, и торговец тяжело повалился в пруд.
НеКрол ничего не видел, осталась только боль, да вода мягко поглаживала его лицо. Вокруг кричали дженши, гудела и грохотала пушка. Несколько раз на него наступали, но это уже не имело значения. Он старался держать голову на камнях, над водой, но и это скоро стало не так уж важно. Вот только огонь в животе, он не отступал.
Потом боль куда-то ушла, ушел и грохот. Воздух был полон дыма и смрадных испарений, неКрол лежал и прислушивался.
- А пирамида. Воспитательница? - спросил кто-то.
- Это чудо! - ответил ликующий женский голос. - Смотрите, Баккалон все стоит. И он улыбается! Сегодня мы сделали доброе дело!
- Что же нам делать со статуей?
- Возьмите ее в мототележку. Мы отвезем ее Наставнику Уайотту.
Вскоре голоса затихли совсем, и неКролу был слышен только шум неустанно стремящейся вниз воды. Легкий, целительный шум, навевающий сон.


Член команды вставил лом между перекладинами и приподнял доску. Тонкое дерево подалось сразу.
- Еще статуэтки, Дженнис, - заглянув внутрь ящика и развернув упаковку, сообщил он.
- Они не стоят и гроша, - с коротким вздохом сказала Райтер.
Она стояла в развалинах торговой базы неКрола. Ангелы обыскали базу, охотясь за вооруженными дженши, везде были осколки, обломки. Но ящики остались нетронутыми.
Член команды двинулся к следующей груде ящиков с поделками. Райтер задумчиво смотрела на троих льнущих к ней дженши, жалея, что они не могут свободно общаться с нею. Одна из них, самочка в длинном шарфе, со множеством украшений, которая не выпускала из рук металлический лук, знала несколько слов на языке Земли, но их было явно недостаточно, чтобы понять что-либо. Она была умна, схватывала все на лету, но пока что могла произнести лишь две-три осмысленные фразы: "Мир Джемсона. Арик нас взять. Ангелы убивают". Она твердила их без конца, пока Райтер не дала ей понять, что возьмет ее с собою. Еще двое дженши - беременная и представитель сильного пола с лазером в руках - казалось, вообще не знали, что такое речь.
- Опять статуэтки, - сняв верхний ящик и раскрыв его посреди разгромленной кладовой, пожал плечами член команды.
Райтер вышла из домика и медленно побрела к краю взлетной полосы, где отдыхали "Огни Холостара"; открытые отсеки корабля золотисто светились в надвигающихся сумерках. Дженши неотступно следовали за ней; с тех пор как прилетел корабль, они ходили за ней повсюду, словно опасаясь, что, если они хоть на миг спустят с нее огромные глаза цвета бронзы, она улетит без них.
- Статуэтки, - бормотала Райтер, наполовину для себя, наполовину для дженши. Она покачала головой. - Зачем он это делал? - спросила она дженши, заведомо зная, что те не поймут и не ответят. - Торговец с таким опытом! Вместо того чтобы собирать посмертные портреты и прочие настоящие предметы искусства дженши, Арик зачем-то научил вас делать туземные копии человеческих богов. Неужели он не знал, что ни один антиквар не возьмет столь грубую подделку? Чужое искусство должно быть загадочным, а в этом, в этих статуэтках нет тайны. - Райтер вздохнула. - Наверно, это моя вина. Надо было вскрыть ящики.
Грустная рассказчица на сводила с нее глаз:
- Портрет Арика. Я отдала.
Райтер рассеянно кивнула. Посмертный портрет висел над ее койкой; странная маленькая тряпка, сотканная отчасти из шерсти дженши, но в основном из длинных шелковистых прядей огненно-рыжих волос. На красном фоне серыми нитками было вышито грубо, но узнаваемо изображение Арика неКрола. Это тоже удивило Райтер. Дар вдовы? Ребенка? Или друга? Что произошло с Ариком, когда "Огни Холостара" были далеко? Если бы только она приехала вовремя... но она потеряла три месяца в Мире Джеймисона, обходя перекупщика за перекупщиком и пытаясь сбыть никудышные статуэтки. Когда "Огни Холостара" вернулись на Корлос, чтобы обнаружить разгромленную базу неКрола, была середина осени и Ангелы уже собирали урожай.
Ангелы... Когда она пошла к ним с предложением продать уже ненужные лазеры, от одного вида кроваво-красной городской стены ей стало не по себе. Она думала, что готова ко всему, но столкнулась с такой мерзостью, что у нее не было слов. У высоких ржавых ворот она повстречала взвод Железных Ангелов, проводивших ее в город к Наставнику.
От былого Наставника остались кожа да кости. Он стоял под открытым небом, у подножия огромной платформы-алтаря, воздвигнутой в центре города. Заключенная в стеклянную пирамиду и установленная на высоком постаменте из темно-красного камня, поразительно похожая на живого ребенка статуя Баккалона отбрасывала длинную тень на деревянный алтарь. Взводы Ангелов под статуей сваливали в кучу зелень, свежесжатую пшеницу и замороженные свиные туши.
- Нам не нужна ваша торговля, - сказал Наставник. - Мир Корлоса много раз благословен, дитя мое, и Баккалон поселился среди нас. Он явил нам много чудес и явит еще. Мы верим в Него. - Костлявой рукой Уайотт указал на алтарь. - Видите? Как подношение Ему мы сожжем наши зимние запасы, ибо бледнолицее дитя обещает, что в этом году зимы не будет. И Он научил нас отдаваться миру, как некогда мы отдавались войне, так что семя Земли будет расти и крепнуть. Пришло время нового великого откровения!
Он говорил, и глаза его лихорадочно горели, широко раскрытые, темные, со странными золотистыми крапинками.
Как можно быстрее Райтер покинула Город Железных Ангелов, изо всех сил стараясь не оглядываться. На обратном пути она подошла к каменному кольцу, к разбитой пирамиде, которую показывал ей некогда Арик. И тут Райтер поняла, что не может удержаться, и обернулась - бросить последний взгляд на Долину меча. Увиденное ею зрелище и сейчас стояло у нее перед глазами.
Снаружи на городских стенах висели на длинных веревках дети Ангелов, худенькие тельца в белых комбинезонах, застывшие и неподвижные. Они умерли без мук, все до одного, хотя смерть редко приходит без мук; по крайней мере те, кто постарше, умерли быстро - затянутые в петли шеи "ломались, не выдержав падения со стены. Но у бледнолицых малышей петли обвились вокруг талии, и Райтер было ясно, что большинство из них висели, пока не умерли с голоду.
Пока она стояла так, из разрушенного домика неКрола вышел член команды.
- Ничего, - сообщил он. - Только статуэтки.
Райтер кивнула.
- Едем? - быстро спросила Грустная рассказчица. - Мир Джемсона?
- Да, - ответила Райтер, переводя взгляд от ждущих "Огней Холостара" к черному первобытному лесу.
Сердце Баккалона закатилось навеки. В тысяче тысяч лесов и одном-единственном городе роды приступили к молитве.
Джордж Мартин. "...И берегись двуногого кровь пролить"


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация